В XIX веке Фэнни Имплей (Fanny Imlay) была буквально стерта из семейной хроники: её имя не упоминалось в мемуарах, переписке и биографиях, а смерть в 1816 году прошла почти без следа. Сегодня, когда исследователи пересматривают наследие женщин, оказавшихся в тени более громких фигур, эта история обретает новый смысл. Фэнни была дочерью Мэри Уолстонкрафт — философа и автора «Защиты прав женщины» — и американского авантюриста Гилберта Имплея, чьи отношения с матерью завершились разрывом и попыткой самоубийства Уолстонкрафт. В 1797 году, после рождения единокровной сестры Мэри Шелли, Фэнни осталась в тени: её полулегальное происхождение, отсутствие портрета и почти полное отсутствие документов сделали её фигурой-призраком.
Спустя два века Фэнни всплывает в переписке и косвенных упоминаниях. В её немногочисленных сохранившихся письмах проступает образ женщины, получившей необычное для того времени образование: она свободно читала на нескольких языках, интересовалась политикой, искусством и социальными реформами. Годвин, её отчим и известный философ, доверял ей ведение дел, а в её окружении числились такие фигуры, как бывший вице-президент США Аарон Бёрр, поэт Сэмюэл Кольридж и писательница Мэри Лэмб. Однако после смерти Уолстонкрафт в 1797 году Фэнни осталась без поддержки: Годвин женился на соседке, и в доме появилась падчерица Клэр Клэрмонт, которая вскоре стала центральной фигурой в скандальной истории с Мэри Шелли и Перси Биши Шелли.
В 1816 году, в возрасте 22 лет, Фэнни уехала из Лондона в Суонси, где остановилась в гостинице Mackworth Arms. В номере она приняла смертельную дозу лауданума. Её тело не было опознано, а семья не стала забирать его — возможно, из-за социальной стигмы: самоубийство в Англии тогда считалось уголовным преступлением, а церковные похороны для таких случаев были запрещены. Официально Фэнни записали как «найденную мёртвой», и она была похоронена в безымянной могиле за счёт прихода. В семье распространили версию, что она уехала к тёткам в Дублин и умерла от простуды — так её вычеркнули из истории.
Почему Фэнни выбрала такой финал? Ответа нет. Её единственный намёк — прощальное письмо, полное намёков на отчаяние и безысходность. В XIX веке биографы, такие как Трелони или Россетти, упоминали её лишь как фон для историй о Шелли и Байроне. Даже Клэр Клэрмонт, пережившая всех, не оставила о Фэнни почти никаких свидетельств — возможно, потому что та не вписывалась в романтический миф о «музах и возлюбленных». Сегодня, когда исследователи пересматривают роль женщин в литературном каноне, Фэнни становится символом тех, чьи голоса были заглушены громкими именами.
Этот тренд не случаен. В последние десятилетия переоценке подверглись не только Уолстонкрафт и Мэри Шелли, но и другие забытые женщины — от Эмили Дикинсон до Сильвии Плат. Фэнни Имплей, чья жизнь была отмечена и политическими убеждениями матери, и личной трагедией, оказывается в центре этой переоценки. Её история заставляет задуматься о том, как формируется канон и кто остаётся за его пределами — и почему.